Автор фото, Getty Images
Время прочтения: 6 мин
От фаллопиевых труб до точки G – анатомические названия женского организма были придуманы мужчинами и названы в честь них. Впрочем, сексизм в области медицины не завершается. Почему это важно осознавать, рассуждает врач и писательница Лия Каминский.
Загляните в женский таз, и вы неожиданно встретите там большую мужскую компанию. Вот за маткой притаился Джеймс Дуглас, далее, у яичников – Габриэль Фаллопий, на входе во влагалище – Каспар Бартолин-младший, и тут же неподалеку – немец Эрнст Грефенберг.
Каждый из них увековечил свое имя в женском теле, назвав тот или иной орган в свою честь: дугласное пространство, бартолиновые железы, фаллопиевы трубы и таинственная и неуловимая точка Грефенберга (т.е. Точка G).
В женском теле – повсюду мужчины, белые мужчины, врачи и ученые прошлых веков. Они оставили свои фамилии в женской анатомии, словно смелые первопроходцы, открывшие новые земли.
Запечатлены на женском теле и имена богов. Греческий бог брака Гимен, погибающий в первую брачную ночь, одолжил свое имя уникальному женскому органу.
Имя Гимен происходит от греческого слова «hyalos» – мембрана. Но впервые это слово как название для девичьей плевы использовал отец современной анатомии, ученый XVI века Андреас Везалий.
Автор фото, Getty Images
Когда речь заходит о медицине и любой науке вообще, мужчины (и мужчины-боги) оставили свой след повсюду.
Они раздали свои имена тысячам существ, от бактерии сальмонеллы (названной по имени американского ветеринара Даниэля Элмера Салмона, хотя открыл ее на самом деле его помощник), до зебры Греви (в честь бывшего французского президента Жюля Греви).
В этом нет ничего удивительного – ведь до прошлого века женщины были почти полностью исключены из академической науки.
Впрочем, дальнейшее использование мужских эпонимов не только отражает гендерные предубеждения в медицине и других областях знаний, но и способствует их поддержке.
Противоречивый вопрос, формирует ли речь наше мировоззрение, обсуждается уже довольно давно. Однако существует множество ситуаций, когда определенное описание какого-либо явления изменяет наше отношение к нему.
Один из примеров этого приводит профессор языкознания и исследователь языков, которым грозит исчезновение, Гильяд Цукерманн из Университета Аделаиды.
Он рассказывает, что носители языков, в которых слово «город» женского рода, описывают это архитектурное сооружение как элегантное, изысканное, а те, у кого это слово мужского рода, считают его скорее крепким.
Это поднимает важный вопрос. Могут ли гендерные предубеждения, отражающиеся в анатомических названиях, подсознательно влиять на наше восприятие тела и его физиологии?
Гендерно-предвзятая терминология
Возьмем, например, термин «истерия». Он происходит от греческого названия матки «hysterika», и был образован Гиппократом (ну да, тоже мужчиной) для названия болезни, вызываемой «движениями матки».
Это якобы присущее женщинам психическое расстройство является одним из первых описанных в истории медицины. И сделали это еще египтяне во втором тысячелетии до н.
Но именно греки пришли к мнению, что причиной истерии является особое состояние матки, когда она начинает «блуждать» и производить «токсичные вещества».
Это происходит, когда матка остается бесплодной, и потому лечить истерию предлагали браком.
Эта идея царила много веков, а в ХІХ стала буквально универсальным диагнозом, которым врачи-мужчины объясняли множество разнообразных симптомов.
«Истерические дамы» начали толпиться в врачебных приемных в ожидании «терапии» — лечебного генитального массажа, вызвавшего «пароксизм» (политкорректное название оргазма).
Врачи страдали от хронических судорог в руках и усталости, пока, наконец, не изобрели механический вибратор.
Истерия, которую Американская ассоциация психиатров изъяла из списка патологий только в 1952 году, сегодня выглядит уже чем-то архаичным.
Впрочем, остальная медицинская терминология так и сохраняет патриархальную окрашенность, и этот вопрос до сих пор обсуждается очень мало.
Автор фото, BBC/Getty Images
И дело не только в анатомических названиях. Вся речь медицины типично маскулинной, с милитаристскими метафорами («борьба с сердечными заболеваниями», «война против рака») и пренебрежительными терминами («несостоятельность шейки матки», «пустое плодное яйцо (анембриония)»).
Выходит, в самом медицинском языке заложена склонность осуждать и критиковать, что, безусловно, отражается и на практике лечения.
Мы изучаем наш организм, чтобы научиться ему помогать. Но в действительности тело превращается в поле боя, где разные игроки соревнуются за контроль над ним.
Онколог Джером Групмэн, автор книги «Как мыслят врачи» (Your Medical Mind), отмечает, что сравнение с войной помогает пациенту почувствовать, что внутри него происходит борьба, и сосредоточиться на ней.
Однако другие считают, что такие метафоры наоборот вредят пациенту. Они транслируют идею, что если он не поправится, то он терпит неудачу, проигрывает и следовательно, будет винить себя за то, что не «боролся» лучше.
Даже те анатомические термины, которые на вид звучат вполне феминистически, на самом деле имеют анахроническое и сексистское происхождение.
Например, латинское слово «вагина» (vagina) имело первоначальное значение «футляр для меча» и лишь затем получило второе значение «женский половой орган» (значение украинского слова «влагалище» является аналогичной калькой из латыни).
Подобным образом, этимология термина «клитор» прослеживается к позднегреческому слову kleitorís, что означает «закрываться, прятаться».
Здесь и Фрейдом не нужно быть, чтобы увидеть очевидные ассоциации.
Автор фото, Getty Images
Предупреждение касается не только терминологии, но и исследований женской анатомии и физиологии.
Этим вопросом заинтересовалась в 2013 году исследовательница Сьюзен Морган и ее коллеги.
Ученые обратили внимание на то, что в учебниках по медицине «анатомия и физиология мужчин часто представлены как норма, тогда как женским органам, не связанным с репродуктивной функцией, практически не уделяется внимания».
«Возникает впечатление, что тело человека прежде всего мужское, а женское описывается только с точки зрения того, как оно отличается от мужского», — говорится в исследовании.
Если медицинская терминология воплощает патриархальный уклад прошлых веков, насколько важен этот вопрос сегодня? Если большинство людей не осознают происхождение названий женских органов и не ассоциируют их с мужчинами, это ли уж большая проблема?
Автор фото, BBC/Getty Images
Как отмечает доцент когнитивистики из Калифорнийского университета в Сан-Диего Лера Бородицкая, существует еще один вопрос.
Анатомические названия, происходящие от имени одного человека, воплощают ложное представление о том, что это открытие принадлежит только ему. В то время как обычно научным открытиям предшествует длительный процесс совместного труда многих исследователей.
Бородицкие уверена, что термины не должны «сосредотачиваться на исторической победе мужчин, которые» открывали «органы нашего организма. Они должны быть понятными, описательными, должны объяснять человеку строение его тела».
В 2000 году шведка Анна Коштович возмутилась гендерным неравенством в шведском языке. Она отметила, что у мальчиков есть нейтральное разговорное название для полового органа – «snopp», а у девушек такого слова нет.
Женщина предложила женский эквивалент «snippa» и теперь активно популяризирует термин. С тех пор шведские активисты призывают и носителей английского языка отказаться от сексистских названий женских органов. И переименовать, например, «гимен» (девичью плеву) в «вагинальную корону».
Приживутся ли эти названия, мы, конечно, увидим впоследствии. Но, возможно, людей следует поощрять создавать нужный им язык.
А по поводу патриархальных анатомических терминов, Бородицкие говорит: «давайте позволим им остаться в прошлом, поскольку именно там им и место».
Лия Каминский — австралийский врач и автор романов, отмеченных наградами
Прочитать оригинал этой статьи на английском языке вы можете на сайте BBC Future. Впервые она была опубликована в 2018 году.
