Что происходит в нашем мозге, когда мы влюблены? Есть любовь лишь результатом действия гормонов и других химических веществ, эффект которых быстро исчезает?

Недавно я по уши влюбилась, но мои циничные друзья не устают повторять мне, что любовь — это лишь смесь феромонов, дофамина и окситоцина, эффект которых за несколько лет полностью исчезает. Меня пугает эта мысль, она создает ощущение бессмысленности. Действительно ли любовь является лишь химией мозга? Джо, Лондон.

«Моим рукам освободи путь к прелести:

Между, перед, сзади, сбоку, снизу, над».

Джон Донн (перевод на русский — Виктор Марач)

Видимо, неслучайно найеротичніший строка английской поэзии целиком состоит из предлогов. Суть любви, по крайней мере страстной романтической любви, оказывается в самой его грамматике.

Мы «закохуємось», как вы отметили, «по самые уши», часто с первого взгляда, а не после тщательного осмотра, так, будто нас толкает какая-то внешняя сила.

Мы слепо закохуємось в недостатки, а не достоинства объекта нашей страсти и говорим о безумной любви, как о болезни.

Романтическая любовь — всепоглощающее, непреодолимое, безумное. Оно контролирует нас, чем мы его.

Таинственное, с одной стороны, и такое очевидное, с другой — его последствия легко предугадать, а изображения в искусстве является более-менее универсальным в различных культурах и в различные времена.

Мы воспринимаем его чувствами, а не умом, любовь, кажется, стихией, неподвластной научным исследованием.

Попробуем разобраться почему. Ключом сексуальной привлекательности часто считают феромоны — химические вещества, которые предназначены сообщать о наш репродуктивный потенциал.

Может ли любовь длиться на протяжении всей жизни?

Идея интересная, но наукой не доказана. Хотя феромоны играют важную роль в общении насекомых, доказательств того, что они по крайней мере существуют у людей, нет.

Но если химические вещества управляют сексуальной привлекательностью внешне, возможно, они ответственны и за внутренние ощущения?

Главным кандидатом здесь выступает нейропептид окситоцин, который часто неточно называют «гормоном привязанности». Он играет важную роль в лактации и сокращению матки после родов.

Зоологи тщательно исследовали роль этого гормона в степной полевки. Этот грызун хорошо известный моногамными отношениями и публичными проявлениями нежности.

Блокирование окситоцина нарушало привязанность своего партнера у полевок, они становились более сдержанными в проявлении эмоций. И наоборот, введение дополнительного окситоцина другим немоногамним видам полевок заботы немного приглушали их вкус к сексуальным приключениям.

Однако у людей эффект гормона есть гораздо менее драматичным. Изменение его уровня лишь немного влияет на предпочтение романтической привязанности перед поисками нового.

Поэтому утверждать, что окситоцин является гормоном любви, будет сильным преувеличением.

Однако даже если бы мы и могли обнаружить такое вещество, на какую часть мозга она должна действовать? Любое сообщение, и химическое частности, требует адресата. А как передается личность «избранного» учитывая то, что ни одна молекула не может его закодировать?

Когда романтическая любовь изучают с помощью МРТ-сканов мозга, ученые замечают активацию тех участков, которые отвечают за стремление к вознаграждению и воплощение цели.

Но это не помогает выявить какую-то специфическую вещь. Мозг так же реагирует, например, на материнскую любовь или увлечение футбольной командой.

Впрочем, объяснять другим, почему мы выбрали именно того человека, — совсем не в наших интересах

Итак, ученым еще предстоит выяснить, что означает «влюблен по уши» в терминах нейробиологии.

Возможно, нам просто нужно больше экспериментов? «Да» обычно отвечают ученые, но это предполагает, что любовь является достаточно простым механизмом, который можно объяснить в научных терминах.

Впрочем, ни одно решение, связанное с продолжением рода, не может быть ни простым, ни общим. Ведь мы не можем руководствоваться одной чертой, а универсальной для всех чертой и подавно.

Например, высокий рост считают привлекательным. Но представьте, что было бы, если бы биология позволила нам выбирать партнера только по этому признаку. Землю уже населяли бы гиганты.

Ни одно решение, связанное с продолжением рода, не может быть ни простым, ни общим

А если наши решения должны быть сложными, сложным должен быть и нейронное аппарат, который за них отвечает.

Это, однако, не объясняет, почему романтическое влечение является таким инстинктивным и спонтанным — в отличие от всех других важных решений, которые мы принимаем. Разве не было бы лучше, если бы мы мыслили более рационально?

Ответ здесь довольно прост. Поскольку мы эволюционировали позже, чем наши инстинкты, рациональность часто нужна нам только для того, чтобы объяснить другим, почему мы приняли такое решение.

Впрочем, объяснять другим, почему мы выбрали именно того человека, — совсем не в наших интересах, ведь вряд ли мы хотели бы делить с кем-предмет нашего желания.

С другой стороны, считать инстинкт примитивнее и менее умным, чем тщательное обдумывание, было бы ошибкой.

То, что инстинкт действует неосознанно, лишь доказывает, что его механизм является потенциально более сложным, чем рациональный анализ. Ведь инстинктивно мы способны учесть больше факторов, чем наш мозг может сознательно удержать в поле зрения.

Так, мы способны гораздо лучше распознать лицо, чем описать его. И, очевидно, любовь мы также умеем лучше распознавать, чем объяснять.

В конце концов, если бы нейронное механизм любви был простым, мы бы уже научились провоцировать его инъекцией или удалять скальпелем, не повреждая участки вокруг.

Любовь, как и искусство, является чем-то большим, чем сумма их составляющих.

Холодная, жесткая логика эволюционной биологии этого не позволяет. Если бы любви не было сложным, мы бы просто не эволюционировали.

Любовь, как и все наши мысли, эмоции и поведение, опирается на физиологические процессы в мозге, на их чрезвычайно сложном взаимодействии.

Если бы любви не было сложным, мы бы просто не эволюционировали

Однако сказать, что любовь — это исключительно химия мозга — все равно что утверждать, что «Ромео и Джульетта» — это «только» слова.

А это, конечно, не так. Любовь, как и искусство, является чем-то большим, чем сумма их составляющих.

Поэтому если вам посчастливилось познать этот хаос, попробуйте довериться его волнам.

А если ваш лодка разбилась на скрытых прибоем скалах, можете утешаться тем, что рассудительность вам все равно не помогла бы.

В серии «Великие вопросы жизни», которую BBC Future публикует вместе с The Conversation, мы попытаемся ответить на вопросы читателей о жизни, любви, смерти и Вселенной. В поисках ответов мы обращаемся к исследователям, которые пытаются обнаружить новые перспективы в исследовании этих фундаментальных проблем.

Парашкев Начев — профессор кафедры неврологии Университетского колледжа Лондона.

Прочитать оригинал этой статьи на английском языке можно на сайте BBC Future.

Хотите поделиться с нами своими жизненными историями? Напишите о себе на адрес questions.ukrainian@bbc.co.uk и наши журналисты с вами свяжутся.

Хотите получать главное в мессенджер? Подписывайтесь на наш Telegram или Viber!

Также на эту тему

  • Наука
  • Общество
  • Секс

ОСТАВЬТЕ КОММЕНТАРИЙ

Please enter your comment!
Please enter your name here