Автор фото, John M Lund Photography Inc via Getty Images
В детстве у меня было много замечательных друзей, но одна компания оставила особый след в моей памяти.
Капин, Мия и Ханна были моими самыми близкими друзьями с раннего возраста, и я помню множество счастливых моментов, проведенных вместе. В жаркие летние дни мы часами плели венки из ромашек, искали на небе облака причудливых форм и тренировались стоять на руках.
Мы были неразлучной четверкой, но не совсем обычной: Капин, Мия и Ханна были полнейшими произведениями моего воображения.
Однако я изобрел их не потому, что чувствовал себя одиноким или застенчивым или не имел настоящих друзей. Собственно, даже теперь, спустя много лет, я не уверена, откуда они взялись и почему.
Какими бы ни были их истоки, исследования воображаемых друзей показывают, что мне повезло, что они у меня были.
Автор фото, Исобель Хейвуд
Приветливый пакет молока
По данным психологов Наоми Агиар и Марджори Тейлор из Университета штата Орегон в США, к семилетнему возрасту две трети детей имеют воображаемого друга — созданного ими персонажа, с которым они регулярно взаимодействуют или о котором рассказывают.
«У таких детей не меньше друзей, чем у других. Количество взаимных дружеских отношений у них такое же, как и у детей, у которых нет воображаемых друзей. На самом деле данные свидетельствуют, что почти во всем они ничем не отличаются от других детей», — говорит Агиар, психолог и автор книги «воображаемые друзья и люди, которые их создают».
«Многие дети заводят воображаемых друзей, потому что им это нравится, и потому что им очень нравится общаться», — объясняет она.
Однако, как показывают исследования, эти вымышленные существа могут принести значительно больше пользы, чем просто составить компанию.
Дети, имеющие воображаемых друзей, могут проявлять незаурядные способности к творческому повествованию, быть менее застенчивыми, больше интересоваться фантастикой, лучше сосредотачивать внимание, меньше пользоваться экранами и иметь более яркие образы в воображении, чем дети, не имеющие воображаемых друзей.
Автор фото, Getty Images / BBC
Каждый воображаемый друг уникален для ребенка, который его создал. По словам Агиара, его образ часто меняется в соответствии с меняющимися прихотями и потребностями, возникающими в детстве.
Один из ее любимых примеров — девочка, у которой воображаемым другом был невидимый пакет молока. Пакет рассказывал ей, каково это — не быть человеком, а она объясняла пакету, каково это-быть человеком, говорит Агиар.
Мои собственные воображаемые друзья появились, когда мне было около трех лет.
Ханна и Мия были вдохновлены двумя девочками из одного балетного фильма. Они никогда не ходили, а лишь прыгали, подпрыгивали и кружились, непрерывно повторяя балетные движения. На них были одинаковые нежно-розовые боди для балета, пачки и балетные туфельки.
Но откуда взялся Капин, я понятия не имею.
Он был старше нас троих и имел изысканные манеры, которые будто материализовались в тянувшемся за ним сером облаке. Обычно он держался в стороне и при необходимости давал мудрые советы.
Познание чужого внутреннего мира
«Для меня самое важное в воображаемом друге — это создание его сознания и взаимодействие с ним», — говорит Пейдж Дэвис, доцент кафедры психологии развития и психопатологии Университета Лидса в Великобритании.
Одни воображаемые друзья обладают прототипами реальных людей или являются персонифицированными предметами, другие предстают в виде животных или фантастических существ.
Автор фото, Getty Images / BBC
Марта Хименес-Даси из Университета Валенсии в Испании и ее коллеги обнаружили, что дети в возрасте от четырех до шести лет, у которых были воображаемые друзья, получали более высокие результаты, чем дети без таких друзей, при тестировании на понимание психического состояния других людей и понимание эмоций.
Это означает, что они лучше осознавали: у других людей могут быть убеждения, желания и намерения, отличные от их собственных.
Пока неясно, развивается ли такое эмоциональное понимание благодаря общению с воображаемыми друзьями или все происходит наоборот: дети, которым интересны мысли и чувства других людей, чаще придумывают себе таких друзей.
Практика дружбы
Пейдж Дэвис и ее коллеги исследовали, распространяется ли польза от воображаемых друзей и на детей с нейровидентификациями.
Дети с аутизмом могут заводить и поддерживать успешные дружеские отношения, однако их подход к общению, социальному пониманию и пониманию эмоций часто отличается от подхода их нейротипичных сверстников. Это может повлиять на отношения, говорит Дэвис.
Кроме того, по ее словам, такие дети нередко несколько иначе участвуют в воображаемых играх: обычно они охотнее занимаются
